Музей Бориса Пастернака

"Это именно то, о чем можно было мечтать всю жизнь. В отношении видов, приволья, удобства, спокойствия и хозяйственности, это именно то, что даже и со стороны, при наблюдении у других, настраивало поэтически. Такие, течением какой-нибудь реки растянутые по всему горизонту отлогости (в березовом лесу) с садами и деревянными домами с мезонинами..., замеченные на закате, в путешествии, откуда-нибудь из окна вагона, заставляли надолго высовываться до пояса, заглядываясь назад на это, овеянное какой-то неземной и завидной прелестью поселение. И вдруг жизнь так повернулась, что на ее склоне я сам погрузился в тот, виденный из большой дали мягкий, многоговорящий колорит."

( из письма Б.Л.Пастернака отцу 15 июля 1939 г.)

Музей Бориса Пастернака в Переделкине-пожалуй, один из самых поэтичных музеев Подмосковья. Он неярок и ненарочит, в нем есть подкупающий дух подлинности. Он скромен и прозрачен. Врезанный в пейзаж и вырастающий из него, старый дачный дом с большими окнами окружен соснами.

И вот, бессмертные на время,
Мы к лику сосен причтены
И от болезней, эпидемий
И смерти освобождены.

Переделкино неотделимо от Пастернака. Поэт сравнительно немного ездил по стране, и это старое дачное место стало для него средоточием и воплощением родины. Здесь он пристально вглядывался в смену времен года, неброская природа средней полосы рождала точные строки:

Как будто внутренность собора -
Простор земли, и чрез окно
Далекий отголосок хора
Мне слышать иногда дано.
Природа, мир, тайник вселенной,
Я службу долгую твою,
Объятый дрожью сокровенной,
В слезах от счастья отстою.

Непреходящая благодарность жизни, радостное приятие изменчивой прелести природы в каждый миг бытия переплавляются в поэтические шедевры:

Опять эти белые мухи,
И крыши, и святочный лед,
И трубы, и лес лопоухий
Шутом маскарадным одет...
...И белому мертвому царству,
Бросавшему мысленно в дрожь,
Я тихо шепчу: "Благодарствуй,
Ты больше, чем просят, даешь."

Переделкинские сумерки, "дождливые закаты", "зовы паровоза с шестнадцатой версты", "простор осенний", "глухая пора листопада", "бред торопливый" весеннего ручья, бережная конкретика разнотравья: "иван-да-марья, зверобой, ромашка, иван-чай, татарник", - все это входит в пастернаковский подробный мир, звенящий птичьими голосами, бурлящий половодьем, пронизанный июльским солнцем, припорошенный инеем. В этом мире - жужжание пчел, крики сойки, лесное эхо; это зримый, цветной, многозвучный мир, в котором лес - "имбирно-красный, горевший, как печатный пряник", и "луч солнца, как лимонный морс", и "простота травы".

Лед реки, переезд и платформа,
Лес, и рельсы, и насыпь, и ров
Отлились в безупречные формы,
Без неровностей и без углов.

Переделкино неотделимо от Пастернака, но и Пастернак неотделим от Переделкина, от леса, от маленькой древней церкви, от тропинок, им исхоженных, от ручьев и мостика, от полей и старого погоста, принявшего прах поэта. Его провидческий голос, "голос мира, в слове явленный", бессмертно звучит. Здесь, в Переделкине, он ясно слышен.